Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ПАМЯТКА
сотруднику милиции


БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК


На переломе эпох

1917


Литературная страничка


Новые странички Урядника

***

Положение о советской милиции

Постановление

от 17.08.1962 г.

***

Библиотека журнала "Советская милиция"

***

Литстраничка

Анатолий Безуглов. Следователь по особо важным делам. 

Читать далее.

Анатолий Безуглов.

Трудный поединок.

 Читать далее.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru


 ЗАПИСКА ДУРНОВО


     П. Н. Дурново



    Вступительная статья.

          М. Павлович

Прилагаемый документ, являющийся воспроизведением меморандума, представленного в феврале 1914 г. Николаю II членом Госуд. Совета, бывшим министром внутренних дел в кабинете Витте, П. А. Дурново, был напечатан в извлечениях в статье Е. В. Тарле "Германская ориентация и П. Н. Дурново" в N 19-м "Былого".


Е. В. Тарле сопроводил извлечения из этого документа комментариями, основной смысл которых сводится к доказательству, будто единственным виновником мировой войны является Германия. "Нелепые стремления Вильгельма II и его друзей, - говорит Тарле, - доказать, будто Антанта (и, в частности, Россия) начала войну, именно оттого с самого начала и осуждены были на безнадежную неудачу, что ни Антанта вообще, ни особенно Россия, в 1914 г., не желали войны ни в каком случае, вследствие явно сознававшейся несовершенной подготовленности. Германия же была в полной боевой готовности, и ждать далее ей становилось невыгодным".


Но зачем ссылаться только на Дурново? Противники войны с Германией, сторонники "германской ориентации", как укоризненно называет их профессор Е. В. Тарле, имелись не только в России. Во всех западно-европейских государствах существовало накануне мировой войны довольно сильное буржуазно-пацифистское движение, боровшееся против призрака надвигавшейся войны. Кто не знает, какую роль во Франции играл одно время знаменитый министр финансов Кайо, являвшийся горячим сторонником соглашения с Германией и ярым противником идеи войны с последней и потому обвиненный в измене, "германской ориентации" и пр., и проч. И Кайо отнюдь не был одиноким. Он опирался на поддержку многих влиятельных французских промышленников и финансистов. Так, главный директор сильнейшего французского банка "Генеральное общество" (Societe Generale) Доризон поддерживал политику Кайо в вопросе о Германии и играл неоднократно роль посредника в переговорах между обеими странами. Существовала сильная тяга к сближению с Германией, страх перед будущей войной и в буржуазных кругах Англии. Известно, какой необычайный успех в этих кругах имела книга Нормана Анджеля "The Great illusion" ("Великая иллюзия"), доказывавшая всю опасность и "невыгодность" войны между мировыми державами. Известно, что английский военный министр лорд Эльден перед войной, в 1912 г., приезжал в Берлин для переговоров с Германией о взаимном ограничении вооружений для избежания войны. Однако эти "пацифистские" тенденции, или "германская ориентация", как их называет проф. Тарле, в некоторых кругах правящих классов Англии, Франции, Италии, России отнюдь не мешали тому, что Антанта лихорадочно готовилась к войне и тратила на вооружения даже больше, чем Германия и Австрия.

В 1912 г. израсходовали на свои военные бюджеты (армия и флот):

     Четвертое Согласие:

Центральные державы:

Россия....

1.924.863.669 фр

Германия........

1.647.886.560 фр.

 Англия....

1.765.175.000"        

Австро-Венгрия..

587.892.893"

Франция...

1.217.031.929"            

 

 

Италия....  

648.408.742"            

 

 

 

---------------

 

---------------

 

5.555.479.340 фр.

 

2.235.779.453 фр.

                         
     Итак, в 1912 г. державы Четвертого Согласия затратили на вооружение 3 миллиарда фр. - почти в 2 1/2 раза больше, чем Германия и Австро-Венгрия, вместе взятые.
     В 1913 г. Четвертое Согласие и Центральные державы израсходовали на свои армии и флоты:

     Четвертое Согласие:

Центральные державы:

(в миллионах франков)

Россия....

1.938                    

Германия........

1.623

 Англия....

1.815                    

Австро-Венгрия..

661

Франция...

1.343 

 

 

Италия....  

638    

 

 

 

---------------

 

---------------

 

5.734

 

2.284


Стало быть, и в 1913 г. четыре державы, вступившие через год в войну с Германией и Австро-Венгрией, израсходовали на свои армии и флоты в 2 1/4 раза больше, чем враждебные им государства. Смешны замечания Тарле, будто Германия в 1914 г. была в полной боевой готовности в отличие от ее противников. Насколько Германия была подготовлена в военном отношении к победе над грозными соперниками, доказывает первое же поражение немецких войск на Марне и затем целый ряд неудачных попыток австро-германских войск покончить с русской армией, чтобы иметь возможность сосредоточить все силы на западном фронте, попыток, которые совершенно обескровили германскую и австрийскую армии. Истина заключается в том, что Германия и Австро-Венгрия не были подготовлены в 1914 г. к победе над Антантой, но так как перевес сил с каждым годом склонялся на сторону последней (вспомним многочисленные статьи в русской, английской и французской печати, например, статьи Сухомлинова в "Биржевых Ведомостях": Мы готовы, статьи Стефани Лозанна и Жюля Гейдемана в "Matin", доказывавшие, что в 1916 г. можно будет разбить Германию вдребезги, что Россия к началу 1916 г. будет располагать армиями, превосходящими численно армии всех европейских государств, вместе взятых). Немецкая военщина решила сыграть va-banque и ускорила войну. Неизбежность войны именно в 1914 г. была предсказана многими военными специалистами.
Так, военный специалист "Речи" в статье от 28 апреля 1913 г. доказывал, что Германия готовится к важным событиям не далее весны 1914 г., ибо весна 1914 г. явится кульминационным пунктом военного могущества Германии, и после весны 1914 г. соотношение морских сил Германии и Англии, как и сухопутных сил в отношении Франции, изменится к невыгоде Германии. Сотрудник "Речи" не ошибся на много. Война началась не весной 1914 г., а после окончания весны.
Возможно, что и будущая война вспыхнет в аналогичных условиях. Когда правительство одной из великих держав, борющихся за мировую гегемонию, - Англия, Франция, Америка, Япония - придет к заключению, что в скором времени перевес сил в военном отношении, несомненно, будет на стороне противника, держава, имеющая некоторые шансы на победу в данный момент, спровоцирует своего врага, чтобы не быть вынужденной воевать позже при очевидном перевесе сил на стороне последнего.


Возвращаясь к вопросу о виновниках мировой войны 1914 г., следует заметить, что наиболее удачно из буржуазных ученых охарактеризовал ответственность правительств всех капиталистических держав в этой войне известный французский писатель и ярый патриот Густав Лебон. Конечно, говорит Лебон, Германия первая начала войну 1914 г. Она бросила в наполненную до краев чашу ту последнюю каплю, благодаря которой эта чаша, наконец, переполнилась. Но ведь для об'ективного наблюдателя, - замечает Лебон, - вопрос заключается именно в том, кто наполнил эту чашу, а не в том, кто влил последнюю роковую каплю. Эта простая истина чужда профессору Тарле. Но оставим нашего профессора и перейдем к записке Дурново, которую мы печатаем здесь ввиду ее крайней важности in extenso (целиком), а не в извлечениях, как у Тарле, извлечениях, отделенных одна цитата от другой профессорской отсебятиной, не представляющей особого интереса и лишь ослабляющей впечатление, производимое цитируемым документом.


     * * *

Многие места записки Дурново поражают правильностью анализа международного положения накануне войны и носят "пророческий" характер. Автор верно намечает не только основные группировки в грядущей войне: "Россия, Франция, Англия, - с одной стороны, Германия, Австрия и Турция, с другой", но и безошибочно определяет как роль Румынии, Греции, Болгарии, Сербии, Италии в этой войне, так и враждебность Японии и Америки по отношению к Германии. Заслуживает внимания и указание Дурново насчет политики Японии, которая, как островная держава и притом страна небогатая, не имеющая возможности содержать одновременно сильную армию и могучий флот, вынуждена будет отказаться от продвижения на север и в Сибирь и пойдет по пути усиления, именно морской силы для продвижения на юг, в сторону Филиппинских
островов, Индокитая, Явы, Суматры, Борнео. Мы знаем, что в данный момент в Японии победила партия Сацу-бацу, партия морских вооружений, настаивавшая на сокращении расходов на сухопутную армию, на отказе от оккупации Сибири и требующая сосредоточения всего внимания Японии на сохранении морского могущества, именно, в целях экспансии в южном направлении.
Совершенно правильным оказалось и предсказание Дурново насчет того, что главная тяжесть войны выпадет на долю России, которой придется играть роль тарана, пробивающего самую толщу немецкой обороны. Ход войны блестяще оправдал этот прогноз Дурново. В настоящее время многие об'ективные французские и немецкие военные авторитеты признают, что русская армия, сыграв роль оттяжного пластыря и приняв на себя главные удары австро-венгерской и германской армий, обескровила последние в ряде жестоких маневренных боев и этим спасла и Англию, и Францию, и Италию, и Сербию от окончательного разгрома. По признанию французского генерала Рампона: Россия спасла Париж в августовские дни 1914 г., погубив для этой цели лучшую свою 500-тысячную армию в Мазурских болотах. Равным образом, именно русское наступление, по признанию того же Рампона, спасло Верден. Для борьбы с русской армией германское командование только за 8 месяцев с конца ноября 1914 г. по август 1915 г. перебросило с французского фронта на русский 15 пехотных дивизий и 9 кавалерийских. В награду за свои жертвы русская армия ни разу не получила за все время какой-либо серьезной помощи, помощи, которая заставила бы немцев и австрийцев в какой-либо критический для русской армии момент перебросить свои силы с восточного фронта на западный. Равным образом, союзники категорически отказывались помочь русской армии вооружением из своих запасов*1. Тактика союзников была очень проста: заставить русскую армию беспрерывно таранить, как предвидел Дурново, австрийскую и германскую армии, чтобы иметь возможность - пока и русская и австро-германские армии будут истекать кровью - увеличить союзные силы, приготовить новые тысячи пулеметов, аэропланов, танков и т. д., и затем перейти в решительное наступление, когда немецкая армия будет уже достаточно истощена.
Заслуживают внимания и замечания Дурново насчет проливов, замечания, приобретающие в данный момент злободневный характер. Дурново указывает, что для России выгодна такая комбинация, "которая, не передавая непосредственно в наши руки проливов, обеспечила бы нас от прорыва в Черное море неприятельского флота". Совершенно правильно указывает Дурново, что выход из Черного моря закрывала нам не Германия, а Англия, и что если бы Россия даже овладела проливами, это не дало бы последней свободного выхода, ибо Англия в любой момент сумела бы фактически закрыть для нас все входы и выходы, независимо от проливов.


 _______________
     * Подробнее об этом см. нашу работу: "Советская Россия и капиталистическая Франция".

 

Особенно замечательны предвидения Дурново насчет исхода войны и характера
будущей русской революции. Дурново прекрасно понимал то, чего не могли уразуметь наши кадеты, эс-эры и меньшевики, именно, что русская революция будет революцией социалистической. Он правильно подметил беспочвенность нашей либеральной оппозиции, недоверие народных масс к интеллигенции...
Заключительный абзац записки Дурново, в котором последний доказывает, что делу мира между народами более всего угрожает стремление Англии удержать ускользающее от нее господство над морями, в основном верен и для настоящего момента.
Во время упомянутых нами выше переговоров в 1912 г., между Англией и Германией о взаимном ограничении вооружений, Германия предлагала Англии установить соотношение сил в 16 английских линейных судов на 10 германских. Но Англия отвергла это предложение, считая, что такое соотношение сил даст-де Великобритании недостаточный перевес. Теперь морская сила Германии окончательно уничтожена, зато мы были недавно свидетелями острых конфликтов между Англией и Францией на Вашингтонской конференции и в Каннах из-за вопроса о соотношении морских сил Англии и Франции, из-за стремления Великобритании добиться сокращения подводного флота Франции. И нынешнее стремление Англии удержать во что бы то ни стало в своих руках проливы, грозящее вызвать новаю мировую войну, об'ясняется в значительной степени тем же мотивом, на который указывал Дурново в 1914 г., именно, желанием Англии удержать ускользающее от нее господство над морями.
Дурново был черносотенцем и реакционером, но, несомненно, в оценке характера будущей войны, роли в ней Антанты, с одной стороны, России, с другой, в предвидении исхода войны он обнаружил недюжинный ум и способность к правильному прогнозу. По сравнению с Дурново все светила нашей либеральной оппозиции и эсэровской партии, Милюковы, Маклаковы, Керенские и др. с их Дарданельским проектом и войной до конца оказываются жалкими пигмеями в умственном отношении, совершенно не понимавшими смысла мировой войны и не предугадавшими ее неизбежного исхода.

 

***

     БУДУЩАЯ АНГЛО-ГЕРМАНСКАЯ ВОЙНА ПРЕВРАТИТСЯ В ВООРУЖЕННОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ МЕЖДУ ДВУМЯ ГРУППАМИ ДЕРЖАВ.


Центральным фактором переживаемого нами периода мировой истории является соперничество Англии и Германии. Это соперничество неминуемо должно привести к вооруженной борьбе между ними, исход которой, по всей вероятности, будет смертельным для побежденной стороны. Слишком уж несовместимы интересы этих двух государств, и одновременное великодержавное их существование, рано или поздно, окажется невозможным. Действительно, с одной стороны, островное государство, мировое значение которого зиждется на владычестве над морями, мировой торговле и бесчисленных колониях. С другой стороны - мощная континентальная держава, ограниченная территория которой недостаточна для возросшего населения. Поэтому она прямо и открыто заявила, что будущее ее на морях, со сказочной быстротой развила огромную мировую торговлю, построила, для ее охраны, грозный военный флот и знаменитой маркой Made in Germany создала смертельную опасность промышленно-экономическому благосостоянию соперницы. Естественно, что Англия не может сдаться без боя, и между нею и Германией неизбежна борьба не на жизнь, а на смерть.

Предстоящее в результате отмеченного соперничества вооруженное столкновение ни в коем случае не может свестись к единоборству Англии и Германии. Слишком уж не равны их силы и, вместе с тем, недостаточно уязвимы они друг для друга. Германия может вызвать восстание в Индии, в Южной Америке и в особенности опасное восстание в Ирландии, парализовать путем каперства, а может быть, и подводной войны, английскую морскую торговлю и тем создать для Великобритании продовольственные затруднения, но, при всей смелости германских военачальников, едва ли они рискнут на высадку в Англии, разве счастливый случай поможет им уничтожить или заметно ослабить английский военный флот. Что же касается Англии, то для нее Германия совершенно неуязвима. Все, что для нее доступно - это захватить германские колонии, прекратить германскую морскую торговлю, в самом благоприятном случае, разгромить германский военный флот, но и только, а этим вынудить противника к миру нельзя.

Несомненно, поэтому, что Англия постарается прибегнуть к не раз с успехом испытанному ею средству и решиться на вооруженное выступление не иначе, как обеспечив участие в войне на своей стороне стратегически более сильных держав. А так как Германия, в свою очередь, несомненно, не окажется изолированной, то будущая англо-германская война превратится в вооруженное между двумя группами держав столкновение, придерживающимися одна германской, другая английской ориентации.


     ТРУДНО УЛОВИТЬ КАКИЕ-ЛИБО РЕАЛЬНЫЕ ВЫГОДЫ, ПОЛУЧЕННЫЕ РОССИЕЙ В РЕЗУЛЬТАТЕ СБЛИЖЕНИЯ С АНГЛИЕЙ.


До русско-японской войны русская политика не придерживалась ни той, ни другой ориентации. Со времени царствования императора Александра III Россия находилась в оборонительном союзе с Францией, настолько прочном, что им обеспечивалось совместное выступление обоих государств, в случае нападения на одно из них, но, вместе с тем, не настолько тесном, чтобы обязывать их непременно поддерживать вооруженною рукою все политические выступления и домогательства союзника. Одновременно русский двор поддерживал традиционно дружественные, основанные на родственных связях, отношения с Берлинским. Именно, благодаря этой кон'юнктуре, в течение целого ряда лет мир между великими державами не нарушался, несмотря на обилие наличного в Европе горючего материала. Франция союзом с Россией обеспечивалась от нападения Германии, эта же последняя испытанным миролюбием и дружбою России от стремлений к реваншу со стороны Франции, Россия необходимостью для Германии поддерживать с нею добрососедские отношения - от чрезмерных происков Австро-Венгрии на Балканском полуострове. Наконец, изолированная Англия, сдерживаемая соперничеством с Россией в Персии, традиционными для английской дипломатии опасениями нашего наступательного движения на Индию и дурными отношениями с Францией, особенно сказавшимися в период известного инцидента с Фашодою, с тревогою взирала на усиление морского могущества Германии, не решаясь, однако, на активное выступление.
Русско-японская война в корне изменила взаимоотношения великих держав и вывела Англию из ее обособленного положения. Как известно, во все время русско-японской войны, Англия и Америка соблюдали благоприятный нейтралитет по отношению к Японии, между тем как мы пользовались столь же благожелательным нейтралитетом Франции и Германии. Казалось бы, здесь должен был быть зародыш наиболее естественной для нас политической комбинации. Но после войны наша дипломатия совершила крутой поворот и определенно стала на путь сближения с Англией. В орбиту английской политики была втянута Франция, образовалась группа держав тройственного согласия, с преобладающим в ней влиянием Англии, и столкновение с группирующимися вокруг Германии державами сделалось, рано или поздно, неизбежным.
Какие же выгоды сулили и сулят нам отказ от традиционной политики недоверия к Англии и разрыв испытанных если не дружественных, то добрососедских отношений с Германией?
Сколько-нибудь внимательно вдумываясь и присматриваясь к происшедшим после Портсмутского договора событиям, трудно уловить какие-либо реальные выгоды, полученные нами в результате сближения с Англией. Единственный плюс - улучшившиеся отношения с Японией - едва ли является последствием русско-английского сближения. В сущности, Россия и Япония созданы для того, чтобы жить в мире, так как делить им решительно нечего. Все задачи России на Дальнем Востоке, правильно понятые, вполне совместимы с интересами Японии. Эти задачи, в сущности, сводятся к очень скромным пределам. Слишком широкий размах фантазии зарвавшихся исполнителей, не имевший под собой почвы действительных интересов государственных - с одной стороны, чрезмерная нервность и впечатлительность Японии, ошибочно принявшей эти фантазии за последовательно проводимый план, с другой стороны, вызвали столкновение, которое более искусная дипломатия сумела бы избежать. России не нужна ни Корея, ни даже Порт-Артур. Выход к открытому морю, несомненно, полезен, но ведь море, само по себе, не рынок, а лишь путь для более выгодной доставки товаров на потребляющие рынки. Между тем у нас на Дальнем Востоке нет и долго не будет ценностей, сулящих сколько-нибудь значительные выгоды от их отпуска за границу. Нет там и рынков для экспорта наших произведений. Мы не можем рассчитывать на широкое снабжение предметами нашего вывоза ни развитой, и промышленно, и земледельчески, Америки, ни небогатой и также промышленной Японии, ни даже приморского Китая и более отдаленных рынков, где наш экспорт неминуемо встретился бы с товарами промышленно более сильных держав-конкуренток.
Остается внутренний Китай, с которым наша торговля преимущественно ведется сухим путем. Таким образом открытый порт более способствовал бы ввозу к нам иностранных товаров, нежели вывозу наших отечественных произведений. С другой стороны и Япония, что бы ни говорили, не зарится на наши дальневосточные владения. Японцы, по природе своей, народ южный, и суровые условия нашей дальневосточной окраины их не могут прельстить. Известно, что и в самой Японии северный Иезо населен слабо; повидимому, и на отошедшей по Портсмутскому договору к Японии южной части Сахалина Японская колонизация идет малоуспешно. Завладев Кореею и Формозою, Япония севернее едва ли пойдет, и ее вожделения, надо полагать, скорее будут направлены в сторону Филиппинских островов, Индокитая, Явы, Суматры и Борнео. Самое большое, к чему она, быть может, устремились бы - это к приобретению, в силу чисто коммерческих соображений, некоторых дальнейших участков Маньчжурской железной дороги.


Словом, мирное сожительство, скажу более, тесное сближение России и Японии на Дальнем Востоке вполне естественно, помимо всякого посредничества Англии. Почва на соглашение напрашивается сама собою. Япония страна небогатая, содержание одновременно сильной армии и могучего флота для нее затруднительно. Островное ее положение толкает ее на путь усиления именно морской своей мощи. Союз с Россией даст возможность все свое внимание сосредоточить на флоте, столь необходимом при зародившемся уже соперничестве с Америкой, предоставив защиту интересов своих на материке России. С другой стороны, мы, располагая японским флотом для морской защиты нашего Тихоокеанского побережья, имели бы возможность навсегда отказаться от непосильной для нас мечты о создании военного флота на Дальнем Востоке. Таким образом, в смысле взаимоотношений с Японией, сближение с Англией, никакой реальной выгоды нам не принесло. Не дало оно нам ничего и в смысле упрочения нашего положения ни в Маньчжурии, ни в Монголии, ни даже в Урянхайском крае, где неопределенность нашего положения свидетельствует о том, что соглашение с Англиею, во всяком случае, рук нашей дипломатии не развязало. Напротив того, попытка наша завязать сношения с Тибетом встретила со стороны Англии резкий отпор.
Не к лучшему, со времени соглашения, изменилось наше положение в Персии. Всем памятно преобладающее влияние наше в этой стране при Шахе Наср-Эдине, то-есть, как раз в период наибольшей обостренности наших отношений с Англией. С момента сближения с этой последнею, мы оказались вовлеченными в целый ряд непонятных попыток навязывания персидскому населению совершенно ненужной ему конституции, и, в результате, сами способствовали свержению преданного России монарха, в угоду закоренелым противникам. Словом, мы не только ничего не выиграли, но напротив того, потеряли по всей линии, погубив и наш престиж, и многие миллионы рублей, и даже драгоценную кровь русских солдат, предательски умерщвленных и, в угоду Англии, даже не отомщенных.

Но наиболее отрицательные последствия сближения с Англией, - а следовательно и коренного расхождения с Германией, - сказались на ближнем Востоке. Как известно, еще Бисмарку принадлежала крылатая фраза о том, что для Германии Балканский вопрос не стоит костей одного померанского гренадера. Впоследствии Балканские осложнения стали привлекать несравненно большее внимание германской дипломатии, взявшей под свою защиту "больного человека", но, во всяком случае, и тогда Германия долго не обнаруживала склонности из-за Балканских дел рисковать отношениями с Россией. Доказательства на-лицо. Ведь как легко было Австрии, в период русско-японской войны и последовавшей у нас смуты, осуществить заветные свои стремления на Балканском полуострове. Но Россия в то время не связала еще с Англией своей судьбы, и Австро-Венгрия вынуждена была упустить наиболее выгодный для ее целей момент.
Стоило, однако, нам стать на путь тесного сближения с Англией, как тотчас последовало присоединение Боснии и Герцеговины, которое так легко и безболезненно могло быть осуществлено в 1905 или 1906 году, затем возник вопрос Албанский и комбинация с принцем Видом. Русская дипломатия попробовала ответить на австрийские происки образованием Балканского союза, но эта комбинация, как и следовало ожидать, оказалась совершенно эфемерною. По идее направленная против Австрии, она сразу же обратилась против Турции и распалась на дележе захваченной у этой последней добычи. В результате получилось только окончательное прикрепление Турции к Германии, в которой она не без основания видит единственную свою покровительницу. Действительно, русско-английское сближение, очевидно, для Турции равносильно отказу Англии от традиционной ее политики закрытия для нас Дарданелл, а образование, под покровительством России, Балканского союза явилось прямой угрозой дальнейшему существованию Турции, как Европейского государства. Итак, англо-русское сближение ничего реально-полезного для нас до сего времени не принесло. В будущем оно неизбежно сулит нам вооруженное столкновение с Германией.

 

ОСНОВНЫЕ ГРУППИРОВКИ В ГРЯДУЩЕЙ ВОЙНЕ.


В каких же условиях произойдет это столкновение и каковы окажутся его вероятные последствия? Основные группировки при будущей войне очевидны: это - Россия, Франция и Англия, с одной стороны, Германия, Австрия и Турция - с другой.
Более, чем вероятно, что примут участие в войне и другие державы, в зависимости от тех или других условий, при которых разразится война. Но послужит ли ближайшим поводом к войне новое столкновение противоположных интересов на Балканах, или же колониальный инцидент вроде Алжезирасского, основная группировка останется все та же. Италия, при сколько-нибудь правильно понятых своих интересах, на стороне Германии не выступит.
В силу политических и экономических причин, она, несомненно, стремится к расширению нынешней своей территории. Это расширение может быть достигнуто только за счет Австрии, с одной, и Турции, с другой стороны. Естественно, поэтому, что Италия не выступит на той стороне, которая обеспечивает территориальную целость государства, за счет которых она желала бы осуществить свои стремления. Более того не исключена, казалось бы, возможность выступления Италии на стороне противогерманской коалиции, если бы жребий войны склонился в ее пользу, в видах обеспечения себе наиболее выгодных условий участия в последующем дележе. В этом отношении позиция Италии сходится с вероятною позицией Румынии, которая, надо полагать, останется нейтральной, пока весы счастья не склонятся на ту или другую сторону. Тогда она, руководствуясь здоровым политическим эгоизмом, примкнет к победителям, чтобы быть вознагражденною либо за счет России, либо за счет Австрии. Из других Балканских государств, Сербия и Черногория, несомненно, выступят на стороне, противной Австрии, а Болгария и Албания, - если к тому времени не образует хотя бы эмбриона государства, - на стороне, противной Сербии. Греция, по всей вероятности, останется нейтральной или выступит на стороне, противной Турции, но лишь тогда, когда исход будет более или менее предрешен.
Участие других государств явится случайным, при чем следует опасаться Швеции, само собою разумеется в рядах наших противников. При таких условиях борьба с Германией представляет для нас огромные трудности и потребует неисчислимых жертв. Война не застанет противника врасплох и степень его готовности вероятно превзойдет самые преувеличенные наши ожидания. Не следует думать, чтобы эта готовность проистекала из стремления самой Германии к войне. Война ей не нужна, коль скоро она и без нее могла бы достичь своей цели - прекращения единоличного владычества над морями. Но раз эта жизненная для нее цель встречает противодействие со стороны коалиции, то Германия не отступит перед войною и, конечно, постарается даже ее вызвать, выбрав наиболее выгодный для себя момент.

 Читать далее...